История завода «Русский Рено»

В начале XX века в Российской империи возник закономерный интерес к автомобильной индустрии. Среди множества иностранных компаний, пытавшихся завоевать симпатии состоятельных горожан в Санкт-Петербурге, особое место заняла французский бренд «Рено». Ее появление на рынке не было одномоментным, но популярность росла неукоснительно.

В 1910 году в Петербурге было зарегистрировано 44 автомобиля «Рено», а в августе 1912 года их число достигло 63, что сделало производителя шестым по распространенности в столице. В 1913 году компания приняла участие в IV Международной автомобильной выставке в Петербурге, представив легковые авто, грузовики и двигатели.

26 января 1914 года было учреждено «Русское общество автомобилей „Рено“», позже переименованное в «Акционерное общество „Русский Рено“». Среди задач общества — не только продажа автомобилей в России, но и их производство, ремонт двигателей и комплектующих внутри страны. Торговля шла хорошо, несколько машин закупил императорский двор. Спрос рос, и возникла необходимость в собственном ремонтно-сборочном заводе в столице Империи. 

Проектирование и строительство нового завода было поручено выдающемуся петербургскому архитектору Алексею Бубырю. Он был не только зодчим, но и одним из акционеров «Русского Рено». Для Бубыря, автора множества знаковых зданий в Петербурге, Ревеле и Сочи, этот проект стал последним.

Архитектурный замысел завода был новаторским для своего времени. Бубырь применил принцип «незавершенной свободной композиции». Его суть заключалась в создании основного, большепролетного корпуса, предназначенного для финальной сборки автомобилей, к которому могли пристраиваться однопролетные корпуса-галереи для размещения станков и оборудования. Их количество не было строго фиксировано и могло увеличиваться по мере роста производственных мощностей. Такое уникальное решение обеспечивало гибкость и масштабируемость.

Стилистически здание стало ярким образцом рационального модерна, предвосхитившего строгий функционализм 1920-1930-х годов. Бубырь, как отмечали современники, был «принципиальным поборником нового стиля», тяготевшим к лаконичности форм, выразительности облика и структуре, свободной от излишнего декора. Он гармонично сочетал современные ему материалы, прежде всего кирпич и железобетон, с новой архитектурной пластикой.

Большепролетная мастерская представляет собой неоштукатуренное двухскатное кирпичное здание. Его симметричные западный и восточный фасады венчает треугольный аттик. Центральным элементом композиции является большое арочное окно, визуально объединенное с широким проемом ворот внизу – через них выкатывались готовые автомобили. Эту центральную ось фланкируют пары сдвоенных узких окон.

Интерьер мастерской функционален. Использование железобетонных конструкций позволило создать легкое, светлое пространство. Естественное освещение играло ключевую роль: помимо ленточного остекления на боковых стенах и больших витражных окон в торцах, Бубырь применил фонари верхнего света – их также называют зенитными фонарями – на крыше. Четкий ритм железобетонных пилонов, предназначенных в том числе для установки подкранового оборудования, соответствовал ритму нижнего пояса арок, создавая ощущение порядка.

Хотя лицевые фасады пристроенных позже галерей были изменены, сохранившийся корпус Бубыря остается уникальным памятником промышленной архитектуры начала XX века.

События прошлого столетия повлияли на историю завода. Производство быстро переориентировалось на нужды фронта с началом Первой мировой войны.

Теперь здесь выпускали военную продукцию, судовые двигатели и ремонтировали технику. К 1917 году здесь трудилось уже около 3000 человек.

После революции, в январе 1918 года, завод был закрыт, а годом позже – национализирован. Некоторое время он находился на консервации, сдавался в аренду, был переименован в «Красный Октябрь». В 1920-х годах здесь пытались наладить новое производство: выпускали первый советский мотоцикл Л-300 и его модификации, запчасти для тракторов.

В начале 1930-х годов профиль завода вновь изменился. Здесь начали адаптировать старые авиационные двигатели для установки на танки БТ-2 и БТ-5, а также производить узлы для танков Т-26. Окончательно авиационная направленность закрепилась в конце 1930-х, когда завод передали Наркомату авиационной промышленности. Именно тогда историческое здание мастерской Бубыря было частично встроено в объемы новых производственных корпусов.

Завод получил имя выдающегося советского авиаконструктора Владимира Климова и стал одним из флагманов отечественного двигателестроения. В годы Великой Отечественной войны здесь было изготовлено более половины всех двигателей для боевых самолетов страны. В послевоенный период на заводе «Климов» началось производство газотурбинных двигателей.

В XXI веке здание получило новое назначение. После того, как производственная площадка «ОДК-Климов» была продана строительному холдингу под жилую застройку, было принято превратить бывшую сборочную мастерскую в уникальный образовательный центр. К лету 2023 года работы были завершены, и в исторических стенах разместились начальная школа, вмещающая 300 учеников, и детский сад для 150 человек.

Кирпичный фасад был сохранен и восстановлен. Некоторые окна, заложенные в советское время, были раскрыты по оригинальным чертежам Бубыря. Установленные архитектором принципы – простор и обилие естественного света – также подходят для решения задач образовательного учреждения.

Так завершился очередной этап истории уникального пространства на Большом Сампсониевском. Пережив смену эпох и владельцев, здание бывшего завода вновь оживилось. Оно сохранило архитектурную индивидуальность, пройдя через переосмысление своей роли. История «Русского Рено» – это яркий пример гармоничного сосуществования прошлого и современного в городском пространстве.